"Тысяча друзей и ноль врагов": Индонезия осмысливает БРИКС

Полтора года индонезийского членства в БРИКС не дало ничего принципиально нового с точки зрения понимания внешнеполитических интересов и приоритетов Индонезии. Само по себе участие Джакарты в объединении пока не принесло каких-либо практических результатов, но и не стало для нее обременением. На первый взгляд, подобная ситуация может вызвать вопрос - зачем Индонезия вообще вступила в БРИКС, ведь членство страны, как и БРИКС в целом, пока не отметились крупными торговыми соглашениями или прорывными инвестиционными и инфраструктурными проектами. Не произошло какого-то заметного увеличения политического веса Индонезии в составе БРИКС. Отсутствует и внятная картина того, каким БРИКС должен или способен стать через десять лет.

Но подобная постановка вопроса в значительной степени лишена смысла, поскольку она исходит из неверного анализа современной индонезийской внешней политики. Сегодня в среде индонезийских экспертов и даже чиновников все чаще можно услышать провокационную фразу: "у Индонезии нет внешней политики, есть внешняя политика Прабово". В этом утверждении, несмотря на его резкость, есть значительная доля истины. С приходом к власти Прабово Субианто внешнеполитический процесс в стране действительно стал заметно более персонализированным. Значимость Министерства иностранных дел и ряда профильных ведомств сократилась, а многие их функции все чаще сводятся к протокольному сопровождению решений, принятых на высшем  уровне. Индонезийская дипломатия постепенно превращается в продолжение политического стиля самого Прабово - прагматичного, гибкого, местами импульсивного и ориентированного прежде всего на максимизацию пространства для маневра. Стремление к многовекторности или, как это называют в Индонезии "bebas aktif" (свободная и активная политика) - основа внешнеполитического курса Прабово. На практике она проявляется в том, что Индонезия способна одновременно проводить военные учения с Россией, вступать в БРИКС и говорить о необходимости реформирования ООН, МВФ и всех западных институтов, а затем вести переговоры с  Вашингтоном о снижении тарифов,  и вступать в сомнительный для самой Индонезии Совет мира по Газе. Со стороны подобная политика нередко выглядит противоречивой и даже хаотичной, и часто встречает критику внутри Индонезии. Но в этом и заключается специфика свободной и активной политики Прабово.

В этом смысле БРИКС оказался для Джакарты исключительно удобной площадкой. Прабово не воспринимает объединение как антизападный блок - подобная логика чужда индонезийской политической культуре. Скорее, БРИКС рассматривается как альтернатива западноцентричной системе глобального управления и символ того, что мир медленно, но верно движется в сторону многополярности.

Показательно, что участие Индонезии в БРИКС совершенно не мешает Джакарте одновременно стремиться к вступлению в ОЭСР. Более того, именно переговоры по линии ОЭСР сегодня вызывают в Индонезии зачастую больший интерес, чем сама деятельность БРИКС. Для многих представителей индонезийских элит интеграция в ОЭСР рассматривается как реальный инструмент модернизации экономики, повышения инвестиционной привлекательности и институционального развития.

При этом нельзя игнорировать еще один важный аспект. Прабово неоднократно подчеркивал, что одним из ключевых направлений его внешней политики станет укрепление сотрудничества в рамках Глобального Юга. Причем Индонезия здесь занимает особую позицию по сравнению со многими соседями по Юго-Восточной Азии. Если большинство государств региона предпочитают ассоциировать себя с Глобальным Югом, то Джакарта все чаще открыто претендует на роль одного из его главных и самых громких "голосов". В этом отношении БРИКС прекрасно вписывается в индонезийскую внешнеполитическую логику, как, пожалуй, ключевая площадка, представляющая интересы Глобального Юга и то, что Глобальный Юг из себя представляет со всем его прелестями и ограничениями. Впрочем, здесь возникает и главный вопрос - насколько сам БРИКС способен превратиться в эффективный механизм продвижения интересов стран Глобального Юга? В индонезийском экспертном сообществе на этот счет нет единого мнения.

Экономическое измерение индонезийского участия в БРИКС также требует максимально осторожной оценки. В последние пару лет вокруг экономического потенциала объединения сформировалось большое количество завышенных ожиданий и откровенно спекулятивных рассуждений. Особенно это касается темы дедолларизации и формирования альтернативной финансовой инфраструктуры.

Для Индонезии подобная риторика пока остается скорее символизмом, чем практической стратегией. Политические элиты Индонезии и экспертное сообщество исходят из того, что БРИКС напрямую не создает никаких преференциальных условий для торговли страны с другими партнерами. Скорее, БРИКС рассматривается как дополнительный дипломатический канал - пространство, где можно наладить контакты, выстроить коммуникацию, обсудить потенциальные проекты, а затем уже переводить сотрудничество в двусторонний формат. Именно двусторонние отношения, а не механизмы самого БРИКС, остаются для Индонезии ключевым инструментом экономической дипломатии, и едва ли ситуация кардинальным образом поменяется в будущем.

То же самое касается и разговоров о дедолларизации. Индонезия заинтересована в укреплении финансового суверенитета и расширении использования национальных валют во взаиморасчетах с ведущими партнерами. В частности, Индонезия активно лоббирует свою систему цифровых платежей QRIS, которую Джакарта постепенно пытается превратить в один из экспортируемых элементов своей цифровой экономики. На практике Джакарта уже работает в этом направлении, и опять же делает это на двусторонней основе, с Китаем, Индией, Таиландом и другими странами. Для реализации более масштабных инициатив под эгидой БРИКС пока просто отсутствует необходимая инфраструктура.

Более перспективным для Индонезии может оказаться другое направление - взаимодействие с Новым банком развития БРИКС. Именно здесь скрывается потенциально наибольшая практическая ценность участия Джакарты в объединении. Индонезия нуждается в привлечении зарубежного капитала для реализации задач социально-экономического развития - от обеспечения продовольственной и энергетической безопасности, что особенно актуально на фоне кризиса на Ближнем Востоке, до строительства новой столицы Нусантары. Однако эта тема пока сравнительно редко фигурирует в публичных индонезийских дискуссиях о БРИКС. Возможно, потому что в самой Джакарте до конца не понимают, насколько эффективно Новый банк развития сможет конкурировать с уже существующими международными институтами и предоставлять стране реальные финансовые возможности.

В сухом остатке отношение Индонезии к БРИКС сегодня можно охарактеризовать как сдержанно-нейтральное. Без эйфории и открытого восхищения, но и без резкой критики и попыток саботажа. Нехватка целостного представления об объединении на уровне официальных и экспертных кругов во многом приводит к отсутствию серьезных ожиданий в адрес БРИКС со стороны Джакарты. При сохранении текущего внешнеполитического курса Прабово Индонезия и дальше. вероятно, будет использовать БРИКС как одну из многочисленных опций для транслирования собственной внешнеполитической философии - отказ от блокового мышления, стремление поддерживать отношения со всеми центрами силы и продвижение концепции "тысяча друзей и ноль врагов". Именно поэтому основная ценность БРИКС для Индонезии сегодня - инвестиция в ее статус на мировой арене и нахождение в престижном, пусть и не до конца понятном для Джакарты клубе энтузиастов-сторонников многополярного мира.