Есть ли будущее у диалога БРИКС-АСЕАН?
Юбилейный саммит Россия-АСЕАН в Казани (17 – 18 июня 2026 г.) принес немало резонансных политических сигналов, однако одна из формулировок, почти растворившаяся в общей массе, может стать предметом отдельной дискуссии в ближайшие годы.
Впервые в российско-асеановской практике поставлена задача изучить возможность развития сотрудничества между АСЕАН и БРИКС.
Само по себе это выглядит логичным на фоне возрастающей роли стран Глобального Юга и расширения БРИКС, в том числе за счет стран Ассоциации. Да и отдельные предпосылки для такого диалога уже созданы. В состав БРИКС входит Индонезия, а Малайзия, Таиланд и Вьетнам не так давно получили статус государств-партнеров объединения. Сам этот факт невольно подталкивает к рассуждениям о том, может ли следующим этапом стать развитие диалога и постепенная институционализация взаимодействия между двумя площадками.
Однако такая логика заметно упрощает как специфику АСЕАН, так и природу самого БРИКС.
Во-первых, не до конца ясно, в каком формате подобное сотрудничество могло бы развиваться. АСЕАН представляет собой вполне себе институционализированное региональное объединение с постоянным секретариатом, развитой системой отраслевых механизмов, ежегодными саммитами и четко выстроенной архитектурой взаимодействия с внешними партнерами. Ассоциация десятилетиями последовательно формировала сеть диалоговых партнерств, охватывающую ведущие мировые державы и международные организации.
БРИКС устроен совершенно иначе. Это не международная организация в классическом понимании и не интеграционное объединение с единым аппаратом управления. Скорее, это гибкая площадка для дискуссий, которая развивается через сеть рабочих групп, министерских встреч и саммитов, тем более – не региональная, а поистине глобальная.
Такая модель доказала свою жизнеспособность с точки зрения координации позиций государств-участников, однако она заметно усложняет любые попытки институционального сопряжения с другими объединениями.
Во-вторых, юридическая рамка отношений АСЕАН с ее партнерами на практике не всегда наполняется конкретным содержанием. Достаточно вспомнить взаимодействие АСЕАН и ШОС. Несмотря на наличие меморандума о взаимопонимании и регулярные контакты между секретариатами, сотрудничество преимущественно ограничивается обменом информацией, участием представителей в мероприятиях друг друга и символическими заявлениями о готовности расширять связи.
Это полезный механизм поддержания политического диалога, но его сложно назвать инструментом реализации крупных совместных проектов и инициатив. Поэтому появление в российско-асеановском плане действий положения об изучении перспектив сотрудничества между АСЕАН и БРИКС еще не гарантирует, что такая работа реально будет запущена в ближайшие годы.
В-третьих, наличие государств-членов АСЕАН в составе БРИКС вовсе не означает автоматического появления внутри объединения единого «асеановского голоса». Подобное предположение противоречит самой логике внешней политики стран организации.
Даже внутри АСЕАН государства традиционно сохраняют значительную самостоятельность при выстраивании отношений с внешними партнерами.
Индонезия, Вьетнам, Малайзия или Таиланд могут занимать противоположные позиции практически по любому международному вопросу, когда речь заходит об их национальных интересах и чувствительных для них вопросов. Вступление Индонезии в БРИКС или участие других стран региона в формате БРИКС плюс расширяет их внешнеполитический инструментарий, но не превращает их в амбассадоров Ассоциации в БРИКС. Напротив, используя площадку БРИКС, государства Юго-Восточной Азии будут продвигать прежде всего свои экономические и дипломатические интересы, которые далеко не всегда совпадают с коллективной повесткой АСЕАН.
В-четвертых, ключевые государства БРИКС (Россия, Китай и Индия) уже давно обладают собственными устойчивыми форматами взаимодействия с АСЕАН, будучи полномасштабными диалоговыми партнерами Ассоциации. С каждым из них действует широкий спектр отраслевых механизмов, охватывающих торговлю, инвестиции, транспорт, цифровую экономику, энергетику, образование и безопасность. Именно через эти двусторонние институциональные каналы сегодня реализуется большинство совместных проектов.
С точки зрения АСЕАН возникает вполне закономерный вопрос: что может предложить БРИКС такого, чего нельзя получить через двусторонние форматы взаимодействия с Москвой, Пекином или Нью-Дели?
Пока убедительного ответа на него не просматривается ни в АСЕАН, ни в странах БРИКС.
В-пятых, не менее показательна и общая логика внешней политики самой АСЕАН. В ДНК организации заложен прагматизм при выборе партнеров и международных форматов сотрудничества. Политическая символика имеет значение, но в центре всего конкретные выгоды – экономические и стратегические.
Прежде всего речь идет о привлечении инвестиций, технологий и новых возможностей для развития национальных экономик и повышения их конкурентоспособности на мировой арене. Если отдельный партнер или формат способствует достижению этих целей, АСЕАН будет активно вовлекаться. Если очевидной экономической отдачи не возникает, АСЕАН быстро теряет к ним интерес и все в лучшем случае сводится к церемониальным посиделкам.
В этом отношении БРИКС пока что не формирует для АСЕАН качественно новых возможностей. Да, внутри объединения обсуждаются вопросы, расширения расчетов в национальных валютах, повышения устойчивости в сфере энергетики и сельского хозяйства. Однако большинство этих направлений реализуется либо между отдельными государствами, либо через специализированные институты, а не под эгидой БРИКС.
Второй базовый приоритет АСЕАН во взаимодействии с внешними партнерами заключается в повышении статуса и укреплении центральной роли объединения в региональной архитектуре. Ассоциация стремится выступать главной движущей силой в диалоге с внешними державами независимо от их политического веса и уровня экономического развития. По этой причине АСЕАН придает сакральное значение собственным площадкам даже в тех случаях, когда они производят больше скандалов и информационной шумихи, чем смыслов.
В данном случае не вполне очевидно, каким образом диалог с БРИКС способен дополнительно усилить позиции самой АСЕАН. Скорее наоборот, БРИКС сегодня находится на том этапе своего становления, когда ему было бы полезно заручиться поддержкой со стороны Ассоциации. При всех ее недостатках и кризисах, о которых судачат уже не первый год, по степени институциональной зрелости, узнаваемости и востребованности в качестве международной площадки АСЕАН находится на совершенно ином уровне в сравнении с БРИКС.
Это, однако, не означает отсутствия перспектив взаимодействия вообще. При завышенных ожиданиях легко разочароваться, но при реалистичном подходе можно выделить несколько направлений, где ограниченное сотрудничество представляется вполне возможным.
Наиболее вероятным сценарием выглядит обмен опытом в тех сферах, где обе площадки уже выработали собственные подходы и механизмы сотрудничества. Это вопросы зеленого перехода, цифровой трансформации, развития искусственного интеллекта, поддержки малого и среднего бизнеса, продовольственной безопасности.
Здесь не требуется создавать новые сложные институты. Достаточно организовать экспертные консультации, совместные исследования, тематические конференции или диалог между профильными министерствами.
Кроме того, определенный потенциал сохраняется в формате взаимодействия аналитических центров, университетов и деловых сообществ АСЕАН и БРИКС.
Международная практика показывает, что именно тогда, когда официальная дипломатия не способна или не хочет двигаться вперед, инициативу зачастую берет на себя дипломатия «второго трека». Она позволяет тестировать новые идеи, формировать повестку и постепенно создавать политический запрос на те решения, к которым правительства оказываются готовы лишь спустя годы.
В конечном счете вопрос о бюрократической модели сотрудничества вторичен. При наличии политической воли государства способны находить самые разные организационные решения независимо от юридического статуса тех или иных объединений. Намного важнее другой вопрос – зачем АСЕАН отдельное взаимодействие с БРИКС. Однако он остается открытым.
Появление в Комплексном плане действий соответствующего положения следует воспринимать прежде всего как дружественный посыл, а не как свидетельство скорого формирования новой архитектуры сотрудничества. К тому же для юбилейных саммитов подобные амбициозные формулировки вполне естественны. Главное – не стать заложником документов и не выдавать желаемое за действительность.
Не стоит забывать и другое важное обстоятельство. Запрос на изучение перспектив сотрудничества между Ассоциацией и БРИКС появился в двустороннем плане действий Россия и АСЕАН, а не в документах самого БРИКС или по итогам саммита АСЕАН. Москва по определению не может выступать от лица всего блока и нести за него ответственность, по крайней мере, вне рамок своего председательства. Со своей стороны Россия вполне может стать инициатором такого диалога, но большой вопрос, в какой мере это интересно и важно другим странам-членам БРИКС, особенно новым.
БРИКС в его обновленном виде – по-прежнему ребенок, которому еще предстоит научиться ходить, говорить на понятном для всех дипломатическом языке и вступать во взрослую жизнь. Возможный диалог с АСЕАН или любой другой состоявшейся организацией это не столько самоцель, сколько проверка того, готов ли БРИКС в принципе выйти за пределы обсуждения своих внутренних задач и стать партнером для других международных объединений.
Материал подготовлен специально для Экспертного совета БРИКС-Россия
Данный текст отражает личное мнение авторов, которое может не совпадать с позицией Экспертного совета БРИКС-Россия