БРИКС и Россия – Африка: две повестки или одна?
В начале октября 2026 года Гана объявила о намерении присоединиться к БРИКС. Однако, как уточнил глава МИД страны Самуэль Окудзето Аблаква, Аккра рассчитывает на статус государства-партнёра, а не полноценное членство в объединении. Тем не менее президент Джон Махама ожидает, что сближение с БРИКС позволит Гане расширить торговые связи, привлечь инвестиции и обеспечить развитие национальной промышленности. При этом отказываться от сотрудничества с традиционными партнёрами Гана не собирается. Напротив, власти страны рассчитывают извлечь выгоду из расширения круга потенциальных инвесторов.
Подобную логику нельзя назвать новой. Ещё в 2011 году, присоединяясь к БРИК, ЮАР связывала своё участие в объединении с расширением экономических возможностей, увеличением торговли и привлечением инвестиций. Спустя полтора десятилетия похожие ожидания возникают и у других африканских государств. В БРИКС уже вступили Египет и Эфиопия, партнёрами объединения стали Нигерия и Уганда.
Число стран Африки, желающих развивать отношения с БРИКС, продолжает расти. Политическая привлекательность объединения очевидна, но насколько оно способно удовлетворить экономические ожидания новых участников?
Для России этот вопрос имеет особое значение. Сейчас в Москве проходит третий саммит Россия – Африка. По его итогам будут приняты План действий на 2027–2029 годы, итоговая декларация и декларация о сотрудничестве в области ИИ. Кроме того, анонсировано подписание более 30 межведомственных документов. В этой связи возникает вопрос о соотношении двух форматов: Москва развивает собственную площадку взаимодействия с африканскими государствами, одновременно участвуя в БРИКС, который также расширяет сотрудничество с Африкой. Причём речь идёт о практически одинаковых направлениях сотрудничества: от продовольственной безопасности и энергетики до инфраструктуры, цифровых технологий и подготовки кадров.
Формально необходимость сближения двух площадок была признана ещё в 2023 году. В декларации II саммита Россия – Африка предусмотрено содействие укреплению партнёрства БРИКС – Африка. Менее чем через месяц состоялся саммит БРИКС в Йоханнесбурге, центральной темой которого стало сотрудничество с Африканским континентом. Однако за прошедшие три года конкретного механизма сопряжения двух форматов так и не появилось. Возможно, дело вовсе не в недостатке политической воли, а в том, что сама постановка задачи требует пересмотра.
От континентальной повестки к отраслевым коалициям
В главном достоинстве Форума партнёрства Россия – Африка кроется и его основное ограничение. Формат позволяет выстраивать политический диалог сразу со всеми государствами континента, но добиться сопоставимых результатов сотрудничества со всеми ними гораздо сложнее.
На проходящем в Москве саммите представлены делегации 48 африканских государств, в том числе 22 страны заявлены на уровне глав государств. И эти цифры важно держать в уме.
В Африке расположены 54 государства с разной структурой экономики, собственными региональными противоречиями, различными потребностями в развитии и представлениями о месте России среди внешних партнёров.
Одни страны заинтересованы в поставках зерна и удобрений, другие – в создании перерабатывающих предприятий, третьи – в развитии энергетики или транспортной инфраструктуры. Различается и политическая обстановка: часть государств сталкивается с вооружёнными конфликтами, членство некоторых стран в Африканском союзе приостановлено, а региональные интеграционные объединения переживают собственные кризисы.
В таких условиях согласовать широкую общую повестку относительно несложно, но гораздо труднее подкрепить её действующими проектами. Принятый в Санкт-Петербурге План действий Россия – Африка на 2023–2026 годы содержит 181 пункт, охватывающий практически все сферы международного взаимодействия. Однако количество согласованных направлений сотрудничества мало говорит об эффективности самого сотрудничества, особенно если за каждым направлением не стоят конкретные исполнители, финансирование и измеримые результаты.
Возможно, следующим этапом развития российско-африканского диалога должно стать постепенное смещение акцента с универсальной континентальной повестки на ограниченное число отраслевых инициатив.
Их участниками могли бы становиться группы государств со схожими проблемами и потребностями. При этом успешная реализация проекта в одной стране создавала бы основу для его последующего распространения на другие государства. Такой подход позволил бы избежать необходимости каждый раз согласовывать единое решение для всего континента, сохранив за саммитом роль общей политической площадки.
И здесь формат БРИКС может оказаться востребован.
Партнёры или конкуренты?
Расширение БРИКС формирует внутри объединения своего рода сеть «опорных государств» в Африке. ЮАР располагает развитой финансовой и промышленной инфраструктурой, Египет занимает важное положение в транспортной системе Северной Африки и Ближнего Востока, Эфиопия – один из ключевых политических центров Восточной Африки. Нигерия и Уганда, получившие партнёрский статус, открывают возможности для расширения диалога с государствами Западной и Восточной Африки.
Правда, важно избегать чрезмерного оптимизма, поскольку ни членство в БРИКС, ни партнёрский статус не превращают государство в проводника российских интересов. Более того, на африканских рынках российские компании конкурируют с предприятиями Китая, Индии и других участников объединения.
Пекин располагает более развитой инфраструктурой торгово-инвестиционного сотрудничества с Африкой. С мая 2026 года Китай распространил режим нулевых импортных пошлин на все 53 африканские страны, с которыми поддерживает дипломатические отношения. Индия также активно наращивает экономические связи с континентом: по данным индийского МИД, объём двусторонней торговли в предшествующем году достиг 93 млрд долл. США, а общий объём индийских инвестиций в Африке превысил 80 млрд долл. США. Особое внимание Дели уделяет фармацевтике, цифровым технологиям, подготовке специалистов и инфраструктурным проектам.
Для африканских участников БРИКС такая конкуренция скорее преимущество, позволяющее выбирать между различными предложениями.
Для России это означает, что партнёрам необходимо предлагать проекты, обладающие самостоятельной экономической привлекательностью, а одного лишь расчёта на политическую близость участников объединения едва ли будет достаточно.
Впрочем, конкуренция не исключает сотрудничества. В отдельных случаях интересы могут совпадать: например, при развитии транспортных коридоров, создании производственных цепочек или подготовке специалистов для отраслей, где предприятия стран БРИКС уже присутствуют на африканских рынках. Главное, чтобы кооперация возникала вокруг конкретного проекта, а не абстрактной идеи укрепления многостороннего сотрудничества.
Одна инициатива – несколько форматов
Показательный пример – продовольственная безопасность. Россия заинтересована в развитии экспорта зерна, удобрений и агротехнологий, а многие африканские страны стремятся диверсифицировать поставки, снизить зависимость от мировых цен и модернизировать сельское хозяйство. На форуме Владимир Путин сообщил, что российское зерно и удобрения получают более 40 африканских государств, а за январь–сентябрь 2026 года Россия экспортировала в Африку 13 млн т агропродукции.
В БРИКС обсуждается создание зерновой биржи, а в сентябре 2026 года участники объединения согласовали формирование сети сотрудничества в области агротехнологий, семенных ресурсов и обмена информацией – AGRIN. Пока эти инициативы находятся на разных стадиях проработки и не образуют единого действующего механизма, но определённая практическая основа постепенно появляется. В феврале 2026 года Санкт-Петербургская международная товарно-сырьевая биржа и Египетская товарная биржа подписали соглашение о сотрудничестве. Параллельно в Каире при участии НИУ ВШЭ состоялось заседание профильной рабочей группы БРИКС, посвящённое проблемам конкуренции на продовольственных рынках.
Почему бы не рассматривать подобное направление в качестве одного из пилотных проектов, объединяющих российско-африканскую повестку с инструментами БРИКС?
На первом этапе можно было бы отработать механизмы биржевой торговли, взаимного допуска участников к торгам и информационного обеспечения поставок между Россией и Египтом. Затем к инициативе можно было бы привлечь другие заинтересованные государства Африки, адаптируя модель к особенностям их рынков и транспортной инфраструктуры. При наличии спроса такая инициатива могла бы постепенно охватить более широкий круг продовольственных товаров и агротехнологий.
Аналогичный подход возможен в образовании и профессиональной подготовке. Россия уже готовит специалистов для атомно-энергетических проектов в Египте и развивает сотрудничество с Эфиопией в атомной сфере. В БРИКС существуют собственные образовательные и научно-технологические механизмы, включая Сетевой университет и Альянс по профессиональному образованию. Их использование могло бы облегчить распространение успешных образовательных программ на другие заинтересованные страны, хотя формальные условия такого участия ещё предстоит согласовать.
Вопрос финансирования, конечно, более сложный. Новый банк развития (НБР) БРИКС кредитует инфраструктурные проекты в Африке, однако членство в объединении не означает автоматического доступа к его ресурсам. Более того, с марта 2022 года банк приостановил новые операции в России, а условия участия российских компаний в финансируемых им зарубежных проектах требуют отдельной проработки. Поэтому не следует преждевременно рассматривать НБР как универсальный финансовый инструмент российско-африканского сотрудничества.
Отдельным направлением практического сопряжения двух повесток могут стать трансграничные расчёты. На форуме Россия – Африка вновь было предложено расширять расчёты в национальных валютах, развивать корреспондентские отношения между банками и использовать альтернативные механизмы передачи платёжной информации, включая Систему передачи финансовых сообщений Банка России и панафриканскую систему платежей PAPSS. В БРИКС также обсуждаются инструменты трансграничных расчётов, однако их сопряжение с российско-африканскими инициативами потребует отдельных договорённостей.
Возможно, на первоначальном этапе больший эффект способны принести сравнительно небольшие проекты, не требующие создания сложных финансовых механизмов. Их преимуществом станет возможность получить конкретный результат и затем распространить апробированную модель на другие страны.
Что делать с двумя повестками?
Возникает закономерный вопрос: нужно ли России разрабатывать самостоятельные программы сотрудничества с Африкой для саммита Россия – Африка и для БРИКС?
По всей видимости, целесообразнее исходить из единого набора приоритетных проектов, но адаптировать инструменты их продвижения к возможностям каждой площадки.
Форум Россия – Африка может использоваться для согласования интересов и привлечения государств, заинтересованных в реализации отдельных инициатив, двусторонние соглашения – для определения конкретных обязательств сторон, механизмы БРИКС – для обеспечения дополнительной экспертной, технологической или финансовой поддержки там, где она доступна и востребована.
Такая конструкция не потребует создания ещё одного международного органа. Гораздо важнее было бы включить в План действий несколько сквозных отраслевых инициатив с указанием потенциальных стран-участниц, ответственных организаций и ожидаемых результатов. При этом по мере реализации проектов полезно предусмотреть возможность присоединения новых партнёров, в том числе стран, пока не участвующих в БРИКС.
В конечном счёте главная ценность БРИКС для российской политики в Африке может заключаться в возможности по-новому организовать уже существующее сотрудничество. С переходом к отраслевым коалициям, с опорой на чётко очерченный круг заинтересованных государств, появляется шанс сделать российские инициативы в Африке более предметными и воспроизводимыми. Если успешный проект сможет выйти за пределы первоначальной группы участников, то это будет более убедительным свидетельством развития партнёрства России с «континентом будущего», чем расширение перечня согласованных направлений сотрудничества.
Материал подготовлен специально для Экспертного совета БРИКС-Россия
Данный текст отражает личное мнение авторов, которое может не совпадать с позицией Экспертного совета БРИКС-Россия