БРИКС и будущее геополитики: новые вызовы для многополярной дипломатии

28 февраля США и Израиль напали на Иран, развязав один из крупнейших за последние десятилетия международных военных конфликтов. Американо-израильская война на Ближнем Востоке ставит фундаментальные вопросы о будущем БРИКС и особенно о роли его наиболее влиятельного члена – Китая. 

 

Каждый за себя?

БРИКС пока никак не отреагировал на войну, в которой объектом нападения стал один из его членов. От имени БРИКС не было выпущено ни единого заявления, в котором бы обозначалась коллективная позиция объединения по Иранской войне. Каждая из 10 стран заняла свою собственную позицию.

 

Россия

Из всех членов БРИКС Москва наиболее резко осудила нападение на Иран и выразила солидарность с ним. МИД России назвал военную операцию США и Израиля «безрассудным шагом» и «предварительно спланированным актом вооруженной агрессии» против суверенного государства. Президент России Владимир Путин выразил глубокие соболезнования в связи с убийством Верховного руководителя Ирана Али Хаменеи и членов его семьи, охарактеризовав этот акт как «циничное нарушение всех норм человеческой морали и международного права». Однако в ходе состоявшегося 9 марта телефонного разговора с Дональдом Трампом российский лидер использовал более дипломатические формулировки применительно к Иранской войне. В официальном сообщении Кремля о переговорах Путина и Трампа уже не использовалось слово «агрессия». Вместо этого говорилось о «скорейшем политико-дипломатическом урегулировании иранского конфликта», а нападение на Иран именовалось «американо-израильской операцией».

Россия внесла на рассмотрение Совета безопасности ООН резолюцию о ситуации на Ближнем Востоке, которая, не называя и не порицая конкретные страны, осуждает все атаки против гражданских лиц и гражданской инфраструктуры, призывает все стороны конфликта к немедленному прекращению военных действий и возвращению к переговорам. Однако в ходе голосования членов СБ ООН 11 марта эта резолюция получила лишь четыре голоса в поддержку (Россия, Китай, Сомали и Пакистан) и была отклонена. Вместо этого Совбез одобрил резолюцию, предложенную Бахрейном, в которой не упоминается нападение США и Израиля на Иран, однако осуждаются удары Ирана по государствам Персидского залива и Иордании, а также его действия по блокировке Ормузского пролива. Россия и Китай воздержались при голосовании по этой резолюции.

Впрочем, значение имеет не только политико-дипломатическая риторика, но и реальные действия. Ряд американских СМИ, ссылаясь на анонимные источники в Вашингтоне, выступили с утверждениями, что Россия снабжает Иран разведывательной информацией со своих спутников и делится опытом применения беспилотников.

 

Китай

Реакция Пекина на события вокруг оказалась несколько неожиданной в своей приглушенности. Китайский официоз осудил удары США и Израиля по Ирану, но, как отмечают информированные пекинские эксперты, сделал это без огонька, в довольно мягкой форме. Это заметно контрастировало с недавней ситуацией вокруг Венесуэлы и похищения её президента Николаса Мадуро, где среди членов БРИКС именно Китай выступил с самой резкой критикой в адрес  США. 10 марта в телефонном разговоре со своим пакистанским коллегой министр иностранных дел Ван И отметил, что «ключ к предотвращению дальнейшей эскалации ситуации вокруг Ирана находится в руках США и Израиля, которым необходимо прекратить свои военные операции». При этом он добавил, что Китай не одобряет нападения на страны Персидского залива и осуждает любые атаки на гражданские объекты и мирное население. Китай также дал понять, что ситуация вокруг Ирана никоим образом не станет препятствием для намеченного на конец марта визита в Пекин Дональда Трампа.

 

Индия

Будучи председателем БРИКС в 2026 году, Дели мог бы проявить инициативу в формулировании коллективной позиции блока по войне на Ближнем Востоке, но предпочел этого не делать. Правительство Индии выражает «глубокую обеспокоенность» происходящими событиями, но прямо не осудило тех, кто развязал войну. Такое поведение объяснимо. Несмотря на то, что Индию и Иран связывают древние цивилизационно-культурные узы и их отношения в целом носят дружественный характер, Дели в последние годы все теснее сближается с Израилем. Буквально за несколько дней до начала бомбежек Ирана премьер-министр Нарендра Моди выступал в качестве почетного гостя в израильском Кнессете. Дели не хочет портить отношения и с Трампом, тем более что совсем недавно между Индией и США была заключена торговая сделка. Примечательно, что в 2025 году на Индию пришлось четверть производства всех проданных в мире айфонов Apple. Моди не может позволить потерять доступ к американскому рынку, инвестициям и технологиям. Наконец, не следует забывать о том, что Индия поддерживает тесные связи с арабскими странами Залива, где работает около 10 миллионов индийских трудовых мигрантов.

 

Бразилия

Бразилиа сразу же выступил с осуждением американо-израильских ударов по Ирану, особо подчеркнув, что они были произведены во время переговорного процесса. Однако последующие заявления носили уже более мягкий и нейтральный характер, выражая «глубокую озабоченность» и призывая «все стороны к соблюдению международного права».

 

Южная Африка

Претория заняла примерно схожую с бразильской позицию. Осудив «незаконные атаки США и Израиля на Иран», а также военные действия Израиля в Ливане, Южная Африка в то же время попыталась подняться над схваткой, осудив обстрелы Ираном стран арабских стран Залива. Президент ЮАР Сирил Рамафоза выразил готовность выступить посредником в урегулировании конфликта.

 

Эфиопия

Как и большинство других стран Африканского рога, Аддис-Абеба не стала критиковать действия США и Израиля, но при этом осудила ответные обстрелы со стороны Ирана. В телефонном разговоре с наследным принцем Кувейта премьер-министр Абий Ахмед осудил «варварское нарушение» Ираном суверенитета и воздушного пространства Кувейта, выразив солидарность с руководством и народом эмирата. Позиция Эфиопии, равно как и других африканских стран, солидаризировавшихся с арабскими монархиями, но не с Ираном, объясняется прежде всего прагматикой. Миллионы эфиопов работают в странах Залива, Аддис-Абеба поддерживает тесные связи с Израилем и, кроме того, не хочет ссориться с США.

 

Египет 

Позиция Каира не сильно отличается от эфиопской. Египет осудил иранские атаки возмездия на арабские страны, но не стал открыто критиковать агрессию США. Египет сильно зависит от финансовой помощи стран Залива, а Вашингтон с конца 1970-х годов является главным военно-политическим партнером Каира. 

 

Индонезия 

Джакарта придерживается нейтралитета в отношении Иранской войны, обосновывая такой выбор своей традиционной внеблоковой политикой. Индонезия не поддерживает, но и не осуждает ни одну из сторон в конфликте. При этом президент Прабово Субианто заявил о готовности отправиться в Тегеран в качестве посредника. Нежелание публично критиковать США вызвано не только внеблоковостью Индонезии, но и заинтересованностью Прабово в укреплении торгово-экономического сотрудничества с администрацией Трампа. В то же время на фоне разгоревшейся на Ближнем Востоке войны и во многом под давлением местных мусульманских организаций правительство Прабово было вынуждено объявить о приостановке участия Индонезии в трамповском Совете мира. 

 

Объединенные Арабские Эмираты

Правительство ОАЭ не поддержало, но и не осудило нападение США и Израиля на Иран. ОАЭ утверждает, что не позволяет использовать свою территорию и расположенные на ней американские базы для атак по Ирану. В то же время в министерстве иностранных дел Эмиратов заявили, что страна находится «в состоянии обороны» после «варварской и неспровоцированной агрессии» Ирана, в ходе которой по территории ОАЭ «было выпущено более 1400 ракет и беспилотников». ОАЭ официально закрыли свое посольство в Тегеране в знак протеста против иранских ракетных атак по Эмиратам.

Итак, из всех членов БРИКС с самым жестким осуждением агрессии США и Израиля в отношении Ирана выступила Россия. Китай тоже занял осуждающую позицию, но в заметно более мягкой форме. Подобно Китаю, Бразилия и ЮАР скорее выразили озабоченность ситуацией, чем прямое осуждение американо-израильских агрессоров. Индия и Индонезия воздержались от критики в адрес Вашингтона и фактически заявили о нейтралитете.   Наконец, Эфиопия, Египет и ОАЭ осудили действия Ирана, но не США. Иранская война в очередной раз продемонстрировала, что БРИКС пока не готов консолидированно и эффективно выступать по наиболее острым проблемам геополитики и глобальной безопасности. 

 

Репетиция большой войны на Тихом океане?

С начала 1990-х годов, после распада биполярной системы, США несчетное количество раз применяли военную силу за пределами своих границ. Склонность Вашингтона использовать ракеты и бомбы в качестве решающего аргумента в международных делах не изменилась и после создания БРИКС в 2009 году. Возможно, вялость реакции большинства стран БРИКС отчасти и объясняется тем, что операция США против Ирана рассматривается как еще один силовой эксцесс Вашингтона, который на этот раз отличается лишь более крупным масштабом и последствиями для рынка углеводородов. Но что если Иранская война 2026 года не является продолжением привычного паттерна, а служит предвестником новой эры? 

Иран стал самым серьезным противником, с которым США вступили в кинетическое столкновение, начиная со времен Корейской войны, когда Америка воевала преимущественно не с северными корейцами, а с Народно-освободительной армией Китая. Ни коммунистический Вьетнам, ни Ирак Саддама Хусейна, ни Югославия Милошевича, ни афганские Талибы не могут сравниться с современным Ираном – государством с населением более 90 миллионов человек и территорией размером в половину Индии, которое самостоятельно производит разнообразную военную технику, включая баллистические ракеты и дроны, запускает космические спутники и разрабатывает ядерные технологии.

Предположу, что США начали войну с Ираном не потому, что он слишком слаб, а именно потому что достаточно силен и в этом смысле является интересным «спарринг-партнером». Иран – идеальный объект для тестирования новых технологий и методов войны двадцать первого века между большими державами. Последняя крупная военная операция США, которая позволила им в масштабе протестировать новые вооружения, тоже была на Ближнем Востоке – «Буря в пустыне» в 1991 году. Технологии с тех пор шагнули далеко вперед. Назрела новая революция в военном деле, которая во многом базируется на беспилотных и автономных системах, искусственном интеллекте и «больших данных», а также оружии на новых физических принципах (прежде всего, лазеры).

Руководство США хочет опробовать новые мужские игрушки, которые приготовил американский военно-промышленный комплекс. Тем более что высшая элита Америки и владельцы военно-промышленных корпораций – это зачастую одни и те же люди. Яркий пример – техномиллиардер и философ Питер Тиль, основатель компании Palantir, которая поставляет ИИ-решения Пентагону и спецслужбам. Тиль в свое время стал первым выходцем из Силиконовой  долины, поддержавшим президентские амбиции Трампа, а затем он же поспособствовал головокружительной политической карьере своего молодого ученика Джей Ди Вэнса.

В нынешней войне с Ираном Америкой и Израилем впервые используется ряд новых вооружений, в том числе ракеты PrSM (Precision Strike Missile), модернизированные с применением стел-технологий ракеты Tomahawk, недорогие дроны-камикадзе LUCAS, боевая лазерная система HELIOS. Впервые широко применяются модели генеративного искусственного интеллекта. 

Такой арсенал неинтересно, да и нерентабельно применять против каких-нибудь хуситов. А вот Иран – вполне подходящий зверь для королевской охоты. Война, как известно, «любимый спорт королей» ("War is the sport of kings"). Не секрет, что Трамп и многие в его окружении тяготеют к «большому стилю» европейских монархов прошлого. В их глазах королевская охота на Ближнем Востоке безусловно стоит несколько трупов американских солдат и уж тем более жизней сотен иранских детей.

Впрочем, Иранская война – это не только про смертоносные игры для больших мальчиков в Вашингтоне и Сан-Франциско. Имеет значение и характер театра военных действий. Ближний Восток – это сочетание почти в равной степени суши и теплого моря. Удары по территории в глубине Ирана наносятся Америкой преимущественно со стороны моря, а сам Иран находится в полукольце американских военных баз на территории лояльных Вашингтону государств. Не напоминает ли всё это другой стратегический регион – Восточную Азию, где материковый Китай развернут лицом к Тихому океану? Западная часть Тихого океана, от Японии до Филиппин и Папуа-Новой Гвинеи, покрыта сетью военных объектов США. Если Америке нужна репетиция космическо-воздушно-морской войны с Китаем, Иран и Индийский океан представляют собой практически идеальный полигон.  Кстати, Европа в этом плане стоит особняком – это преимущественно сухопутный театр, что, возможно, отчасти и объясняет отсутствие у американцев энтузиазма сильно «вовлекаться» в украинские дела.  

 

Самодостаточный Китай?

Вряд ли в Пекине не догадываются, что война с Ираном – это тренировка перед войной с Китаем. Чем же тогда объяснить довольно пассивную реакцию КНР на американо-израильскую агрессию на Ближнем Востоке? Можно выделить три причины, объясняющих поведение Пекина. Во-первых, Иран не является военно-политическим союзником Китая. У Пекина практически нет союзников, перед которыми он бы нес военные обязательства. КНР имеет единственный договор о союзе – с КНДР, да и в этом случае многие эксперты высказывают сомнения в его валидности. Во-вторых, Иран находится достаточно далеко от границ Китая. Ближний Восток, безусловно, интересен Китаю, но Пекин никогда не обозначал этот регион в числе своих главных, «коренных» интересов. Все таковые интересы находятся либо в пределах самого Китая, либо в непосредственной близости от него. В-третьих, стратегическая линия Китая заключается в достижении самодостаточности и самообеспеченности. Да, Китай с удовольствием покупал дешевую иранскую нефть. Но он вполне обойдется и без нее. При острой необходимости Китай сможет выжить и без импортной нефти вообще. Залог тому – форсированное развитие в стране неуглеводородной энергетики, в том числе атомной, переход на электромобили, массовая дронофикация и роботизация: Китай становится «электро-государством» (electrostate). В конце концов, нефть можно делать из угля, запасы которого в Китае неисчерпаемы.

Стремление к самодостаточности всегда было присуще Китаю. В 1793 году император Цяньлун отправил восвояси английского посла, заявив ему: «В нашей Поднебесной империи имеется всё в изобилии и нам без надобности заграничные вещи». ("Our Celestial Empire possesses all things in prolific abundance and lacks no product within its borders.") Возможно, это в какой-то мере объясняет сравнительно спокойную реакцию не только на американо-израильские удары по Ирану, но и на рейдерский отъем американцами принадлежащих китайцам портов в Панамском канале. Можно прогнозировать, что Китай не будет бороться и за позиции в других частях мира.  После установления монопольного контроля над Западным полушарием следующей целью Вашингтона вполне может стать Африка. Посол США в Претории недавно рассказал, что администрация Трампа предъявила правительству ЮАР «пять просьб», в числе которых сворачивание сотрудничества с Китаем и выход из БРИКС. Такими темпами китайская глобальная инициатива «Пояса и пути» будет обрезана до приграничных с Китаем районов Евразии.

В конечном счете всё сводится к вопросу – какая модель, американская или китайская, более эффективна и жизнеспособна в долгосрочной перспективе? Американская модель – это англосаксонский капитализм, который по своей природе подразумевает безграничную и зачастую агрессивную экспансию. До недавнего времени США практиковали либеральную версию капитализма. Однако в Вашингтоне решили отказаться от неё, поскольку выяснилось, что конкуренты, прежде всего Китай, начали весьма успешно использовать глобализацию и «либеральный международный порядок» в своих интересах. Трамповская Америка тестирует модель, в которой технокапитализм органически сочетается с неофеодализмом и неороялизмом.  Однако обе версии американского капитализма – и либеральная, и неофеодальная трамповская – требуют глобального доминирования США как гегемона и интегратора мировой системы. 

Современный Китай тоже не чужд капитализма, что и позволило ему сверхуспешно встроиться в либеральную глобальную экономику, изначально создававшуюся под интересы Запада. Однако по большому счёту Китай всё же остаётся верен своей традиционной стратегической культуре, которая делает ставка на замкнутость в себе и самодостаточность. У этого есть свои плюсы. Китайские крылатые ракеты не убивают невинных детей. Но есть и минусы. Самый существенной недостаток китайской модели заключается в том, что ресурсы Китая ограничены преимущественно тем, что находится в пределах самой Поднебесной. Америка свободна от такого ограничения. Американский капитализм, поддерживаемый 11 авианосными группировками и паутиной военных баз, имеет в своем распоряжении финансовый, человеческий и природно-ресурсный потенциал большей части планеты.

Находясь на вершине глобальной капиталистической системы американские корпорации черпают финансовые средства не только на фондовом рынке США, но и из многих других богатых стран, особенно тех, кто находится в сфере военно-политического влияния Вашингтона. То же самое касается человеческого ресурса. КНР опирается преимущественно на китайские научные и инженерные кадры, в то время как в Силиконовую долину и Бостонскую агломерацию стекаются таланты со всего мира.

Наконец, США выступают организатором и интегратором производственно-технологических цепочек в наиболее важных областях. Например, графические процессоры от американской Nvidia, на которых сегодня работает большинство систем генеративного ИИ, производятся тайваньской компанией TSMC с применением японских материалов «тонкой химии» на литографических машинах от нидерландской компании ASML, которая, в свою очередь, находится в технологическом симбиозе с немецкой Carl Zeiss. В современной техносфере грань между гражданскими и военными секторами становится все более размытой. Следует помнить, что боевые системы, которыми США и Израиль сегодня уничтожают Иран, тоже являются плодами глобальных цепочек американского капитализма. 

В отличие от США, Китай не умеет, да и не желает создавать трансанциональные технологические альянсы. Присущий КНР технонационализм минимизирует риск зависимости от других стран, но в то же время существенно уменьшает вероятность того, что Китай сможет создать прорывные технологии, которые превзойдут достижения Запада. В двадцать первом создание сверхтехнологий, в том числе военного назначения, требует концентрации глобальных капиталов и глобальных мозгов. Ни одна даже самая крупная страна не может совершить это в одиночку, опираясь только на национальные ресурсы. 

БРИКС не может и не должен быть военно-политическим блоком. Именно поэтому БРИКС не в состоянии сегодня защитить Венесуэлу, Иран, Кубу. Однако БРИКС представляет собой единственную реалистичную платформу, которая могла бы объединить ресурсы той немалой части человечества, которая не желает жить под господством американского капитализма, не важно либерального или неофеодального извода.  Но для этого нужен организатор и интегратор. В такой роли объективно может выступить только Китай. Может, но захочет ли?